Цена мудрости
Снова перечитываю Бальзака. Наслаждение, которое может подарить человеческий гений, может сравниться только с самой Природой.
…я был тогда в нищете, я просил милостыню; тем не менее, я дожил до ста двух лет и стал миллионером; несчастье одарило меня богатством, невежество научило меня.
Сейчас я вам в кратких словах открою великую тайну человеческой жизни.
Человек истощает себя безотчетными поступками, – из-за них-то и иссякают
источники его бытия.
Все формы этих двух причин смерти сводятся к двум глаголам желать и мочь.
Между этими двумя пределами человеческой деятельности находится иная формула, коей обладают мудрецы, и ей обязан я счастьем моим и долголетием.
Желать сжигает нас, а мочь - разрушает, но знать дает нашему слабому организму возможность вечно пребывать в спокойном состоянии.
Итак, желание, или хотение, во мне мертво, убито мыслью; действие или могущество свелось к удовлетворению требований моего организма. Коротко говоря, я сосредоточил свою жизнь не в сердце, которое может быть разбито, не в ощущениях, которые притупляются, но в мозгу, который не изнашивается и переживает все.
Излишества не коснулись ни моей души, ни тела.
Меж тем я обозрел весь мир. Нога моя ступала по высочайшим горам Азии и Америки, я изучил все человеческие языки, я жил при всяких правительствах. Я ссужал деньги китайцу, взяв в залог труп его отца, я спал в палатке араба, доверившись его слову, я подписывал контракты во всех европейских столицах и без боязни оставлял свое золото в вигваме дикарей; словом, я добился всего, ибо умел всем пренебречь.
Моим единственным честолюбием было - видеть.
Видеть – не значит ли это знать?..
А знать, молодой человек, — не значит ли это наслаждаться интуитивно? Не значит ли это открывать самую сущность жизни и глубоко проникать в нее?
Что остается от материального обладания? Только идея.
Судите же, как прекрасна должна быть жизнь человека, который, будучи способен запечатлеть в своей мысли все реальности, переносит источники счастья в свою душу и извлекает из них множество идеальных наслаждений, очистив их от всей земной скверны.
Мысль – это ключ ко всем сокровищницам, она одаряет вас всеми радостями скупца, но без его забот.
И вот я парил над миром, наслаждения мои всегда были радостями духовными. Мои пиршества заключались в созерцании морей, народов, лесов, гор. Я все созерцал, но спокойно, не зная усталости; я никогда ничего не желал, я только ожидал.
Я прогуливался по вселенной, как по собственному саду.
То, что люди зовут печалью, любовью, честолюбием, превратностями, огорчениями, – все это для меня лишь мысли, превращаемые мною в мечтания; вместо того чтобы их ощущать, я их выражаю, я их истолковываю; вместо того чтобы позволить им пожирать мою жизнь, я драматизирую их, я их развиваю; я забавляюсь ими, как будто это романы, которые я читаю внутренним своим зрением.
Я никогда не утомляю своего организма и потому все еще отличаюсь крепким здоровьем. Так как моя душа унаследовала все не растраченные мною силы, то моя голова богаче моих складов.
Вот где, – сказал он, ударяя себя по лбу, – вот где настоящие миллионы! Я провожу свои дни восхитительно: мои глаза умеют видеть былое; я воскрешаю целые страны, картины разных местностей, виды океана, прекрасные образы истории. У меня есть воображаемый сераль, где я обладаю всеми женщинами, которые мне не принадлежали. Часто я снова вижу ваши войны, ваши революции и размышляю о них.
О, как же предпочесть лихорадочное, мимолетное восхищение каким-нибудь телом, более или менее цветущим, формами, более или менее округлыми, как же предпочесть крушение всех ваших обманчивых надежд – высокой способности создавать вселенную в своей душе; беспредельному наслаждению двигаться без опутывающих уз времени, без помех пространства; наслаждению – все объять, все видеть, наклониться над краем мира, чтобы вопрошать другие сферы, чтобы внимать богу?
Здесь, – громовым голосом воскликнул он, указывая на шагреневую кожу, - мочь и желать соединены!
Вот они, ваши социальные идеи, ваши чрезмерные желания, ваша невоздержность, ваши радости, которые убивают, ваши скорби, которые заставляют жить слишком напряженной жизнью, – ведь боль, может быть, есть не что иное, как предельное наслаждение. Кто мог бы определить границу, где сладострастие становится болью и где боль остается еще сладострастием? Разве живейшие лучи мира идеального не ласкают взора, меж тем, как самый мягкий сумрак мира физического ранит его беспрестанно?
Не от знания ли рождается мудрость?
И что есть безумие, как не безмерность желания или же могущества?
– Вот я и хочу жить, не зная меры! – сказал незнакомец, хватая шагреневую кожу.
– Берегитесь, молодой человек! – с невероятной живостью воскликнул
старик.
Оноре де Бальзак «Шагреневая кожа»
О! Бальзак – это гений! Очень люблю читать и перечитывать его. У него очень афористичный стиль.
[Ответ]
Согласна – гений! Его невозможно читать быстро, каждое слово содержит глубокий смысл. В юности не могла его читать, а сейчас – наслаждение, одно из немногих =)
[Ответ]