О «правильном» и «неправильном». Кодекс чести самурая.
Почему? На этот вопрос лучше всего искать ответ у мудрецов. Поскольку в суете мудрых мыслей не возникает, прибегаю к мудрости тех, кто имел время на размышление и достаточно знаний, чтобы передать мне крупицы своей мудрости.
Продолжаю публикацию мыслей Учителей, воспитывающих настоящих Воинов – самураев. Если кто-то по-прежнему думает, что самураи это воины, которые только мечом размахивали, почитайте предыдущие мои публикации на эту тему.
А сегодня, пишу о том, как учили самураев отличать добро и зло, «правильное» и «неправильное».
Воин должен глубоко понимать эти два качества (правильное/неправильное).
Если он знает, как делать одно и избегать другого, он обрел бусидо (о том, что это такое я писала Здесь ).
Правильное и неправильное – это не что иное, как добро и зло, и хотя я не отрицаю, что различие между словами незначительно, поступать правильно и делать добро считается утомительным, а поступать неправильно и делать зло – легким и приятным, поэтому естественно, что многие склоняются к неправильному или злому и не любят правильное и доброе.
Но быть непостоянным и не различать правильное и неправильное противоречит разуму, поэтому тот, кто различает их и при этом поступает неправильно, является не самураем, а грубым и неотесанным существом.
Причина тому – неумение управлять собой.
Само по себе это может и не звучит так плохо, но если посмотреть глубже, мы увидим, что все идет от трусости. Поэтому я утверждаю, что самураю необходимо воздерживаться от неправильного и стремиться к правильному.
В свершении правильного есть три степени.
Например, человек отправляется в путешествие вместе с соседом, а у его спутника есть сто рё золота, которые он, чтобы не нести с собой, оставляет у этого человека до своего возвращения. При этом он никому ничего не говорит.
Во время путешествия спутник вдруг умирает от переедания, или апоплексии, или еще чего-нибудь, так что не остается вообще никого, кто бы знал о деньгах.
Иной, только из сочувствия или сострадания, и без всяких злых мыслей, сразу же сообщает об этом родственникам и возвращает им деньги. Поистине, этот человек поступает правильно.
Другой пример. Предположим, что человек, отдавший деньги, был мало с кем знаком, а родственников у него вообще нет, так что о деньгах никто не знает, и даже никто не будет и спрашивать.
И если тот человек, у кого их оставили, не слишком чист душой, он может счесть их подарком судьбы и подумать, что не будет ничего плохого в том, чтобы никому не говорить о них и оставить их у себя. Но потом он вдруг устыдится своих грязных мыслей и вернет деньги.
Это – правильный поступок из чувства стыда, порожденного разумом.
Наконец, может случиться так, что кто-либо из семьи или из слуг вдруг узнает о деньгах, и человек, утаивший их, приходит в ужас от того, что о нем могут подумать или сказать в будущем, и потому возвращает все. Таков правильный поступок из чувства стыда, связанного с другими людьми.
Но здесь мы можем спросить, как бы он поступил, если бы никто не знал о деньгах. Поэтому, едва ли мы можем назвать его тем, кто, даже не зная, что является правильным, делает это.
Тем не менее, в целом, кодекс правильного поведения гласит,
что в первую очередь мы должны чувствовать стыд из-за презрительного отношения своей семьи, слуг и друзей;
затем из-за презрения знакомых и других людей, и потому избегать неправильного и поступать правильно.
Тогда это станет привычным и со временем мы приобретем склонность к предпочтению правильного и ненависти к неправильному.
То же касается и доблести.
Рожденный храбрым спокойно бросится в битву под стрелы и пули. Исполненный верности и долга, он сделает свое тело мишенью и будет спешить, являя своей исключительной доблестью прекрасный пример для очевидцев.
С другой стороны, может быть и такой, у кого при виде опасности дрожат колени и сердце, но он идет вперед, ибо стыдится оказаться единственным среди своих товарищей, кто дрогнул в наступлении, он боится потерять лицо. Так он укрепляет свою решимость и спешит вслед за храбрецом.
Хотя он значительно слабее рожденного отважным, но после нескольких битв он привыкает и обретает опору, так что со временем его храбрость укрепляется и он становится воином ничуть не худшим, чем рожденный бесстрашным.
Поэтому, в свершении правильного и доблести нет иного начала, кроме чувства стыда.
Ибо если человек говорит о неправильном, что это не имеет значения, и поступает неправильно; если, видя труса, он лишь смеется, и тоже говорит, что это не имеет значения, – как же тогда возможно обучить такого?
Юдзан Дайдодзи «БУДОСЁСИНСЮ»
Самурай стремится к смерти. Умереть от руки самурая, превзошедшего его самого в боевом искусстве – великая честь. Именно поэтому он может умереть только в славе, с оружием в руках.
[Ответ]
Кодекс чести самураев привлек мое внимание не тем, как он будет умирать, а тем, как самурай ДОЛЖЕН жить. Видимо в этом заключается разница между взглядами разных людей на одни и те же вещи. Даже читая один и тот же текст, каждый выделит из него только то, что покажется ему главным. Что касается смерти, то я с вами согласна, для самурая и в том, как принять смерть, тоже есть правила. И это правила достойного человека.
[Ответ]