Женская боль. Последний ожог
Хотелось бы, что бы о пожарах больше не писалось. Но эти пожары, видимо будут еще долго гореть… В душе.
И не потому только, что был огонь. Было что-то другое. Огонь только высветил темные углы.
Кто может знать, что стоит за всем этим? Кто прав? И так ли все однозначно?
Может ли быть виноватым кто-то один? И какую миссию в жизни играет каждый из участников процесса?
Вопросов – больше, чем ответов. Но мне кажется, что если есть вопрос, всегда отыщется ответ. Для каждого, свой.
И жизнь продолжится … с поправкой и осознанием своего места в этой жизни.
, пишет.
«Все сгорит, а я останусь!»
Вот как-то так, видимо, наш Шойгу Кужугетович думал этим летом.
Ребят, простите, это последнее пожарное, не могу не сказать.
Передо мной сейчас лежит последний номер «Большого города». Это журнал такой. Хороший журнал. И в нем про пожары. Мы с ребенкой его сегодня купили, возвращаясь в радужном настроении с удачной охоты на Каховке. Я в маршрутке вручила дочке каменную добыча, открыла пожарные страницы… Через две остановки в горле встал ком, челюсти прожевали улыбку и привычно злобно сжались. Дома уже читала и ревела в голос…
Я тогда разрывалась между горящим Подмосковьем, сбором денег на похороны и необходимостью рвануть в Архобласть. Короткими, тревожными смс-ками общалась с Игорем. Он не знал, сможем ли мы в очередной раз благополучно добраться до Москвы поздно ночью после отвоза помощи, не хлопнусь ли в обморок поперек метро, собирая похоронные деньги буквально на бегу, я не знала, выйдет ли он из леса… Страшные дни. Уже не понимала, где что горит, не успевала отслеживать.
А сегодня вот прочитала страшные, по-пожарному обыденные слова Михаила Шляпникова: средь прочих сгорели Хотеичи. Дотла. В ноль. Нет больше Хотеичей. Чего мне Хотеичи так дались? Саша, 9091 , помнишь, как мы остановились на обочине ночью, когда верховой рядом с этой деревней увидели? Как принялись названивать в МЧС, рассказывая в трубку какой-то идиотке, что горит верхом, горит сильно, очень близко от деревни, что реагировать нужно немедленно? Хотеичи тогда на месте еще были. На карте Московской области. Дрянь в трубке ответила: «А, лес горит? Ну хорошо!»
Вот так был принят наш сигнал вашим ведомством, неуважаемый наш МЧС-нутый министр. Вам бы об отставке подумать, а лучше – об апстенке, с такими-то подчиненными. Красииииво по НТВ говорили, да. Мы как раз тогда вернулись с очередного обхода НЕгоревшегопоофициальнымданным, но какого-то хрена потушенного нами леса в Архобласти, с удовольствием послушали. Село Сорово. Проверьте, Сергей Кужугетович, не поленитесь, пролетите добрым волшебником в голубом вертолете. Там 10000 Га сгорело. Нигде не екнуло? А я почему-то третий час реву над ни фига не известными мне лично сгоревшими Хотеичами. Ведь могли же отстоять, могли, черти бы вас драли мелкими клочьями! Если бы ваша подведомственная дура приняла сообщение. Всего-навсего. И вот сколько таких дур сидело на хваленых горячих линиях во время пожаров, представить себе страшно. Мне страшно, вам, уважаемый неуважаемый, не страшно ничего. Вы герой, вы справились с пожарами, мы помним. Буквально одной левой справились. И за пару дней, да. Нет, простым ребятам из МЧС, которые после смен возвращались в места тушения добровольцами, нужно ставить памятники при жизни. Но аппарат прогнил настолько, что дурно становится. Дочка моя пятилетняя смотрела ваше, министер вы наш, триумфальное выступление по НТВ и сказала: «Мама, у дяди нос смешной!» Дед старый из глубины своего кресла добавил: «У этого дяди все смешное и не взаправду». Согласна с каждым дедовым словом. Не с вашими, Кужугетович, хотя говорили тогда много и красиво. Но вот, блин блнский, не взаправду. Не стыдно? Неа, с чего вдруг стыдно-то станет, Роисся-то вперде! И хрен бы с ними, с Хотеичами. Кужугетыч, вам медальку-то дали уже за потушенный нами негоревший лес?
Вот смотрю на шрам от ожога на ноге. Как оно там по-научному называется? Коллоидный рубец (могу ошибаться, но, кажется, так)? И вот левой пяткой чувствую, что этой страной управляют сплошные коллоидные рубцы. Мой-то, как говорят врачи, шлифануть можно, не будет такой некрасивости, хотя есть мысль оставить на память об это лете. А руководящие наши – они хронические, сами собой не рассосутся, а шлифовке сопротивляются отчаянно. И это хреново, господа. Предельно хреново.